Глава 2

Глава 2.

Фиалка смотрела на сестру. Она была старше Денкейн на три месяца и неизмеримо старше в иерархии правящего Дома, но всегда понимала, что сестра по-настоящему взрослая, а она — нет. Пока не приехала в Запустынье. Тут ей пришлось внезапно повзрослеть.
«А ты до сих пор считаешь меня маленькой, - подумала Фиалка. — Ну да ничего, где я ещё отдохну душой и кому смогу сказать всё?»
- Ты сама поедешь на опытный участок?
- Собиралась поехать… А что, есть проблемы?
- Я подобрала несколько посёлков… Но они не очень пригодны для…
- Жилища особы королевской крови? Да плюнь, видела бы ты, в каких клоповниках я иногда ночевала. Мне вообще начхать, лишь бы с потолка не капала вода… - Денкейн хмыкнула, - когда-то хреново зашнуровали палатку, и дыра оказалась прямо над моей головой. А ночью, конечно же, пошёл дождь.
«Да, - грустно подумала Фиалка, - ты вылитая мать, хотя вообще ей не родня. А я — нет.»
- Кроме того, - продолжила Денкейн, - я вообще могу телепортироваться сюда, чтобы поспать на шелках… Выделишь мне комнату? И охранника покрепче?
- Что ты такое говоришь? — Удивилась Фиалка.
- Да шучу, конечно…
- Так не шути. Тут всё сурово. Да, в имперской столице нравы гораздо мягче, но здесь… Это Коуди можно было иметь гарем, а так вообще супружеские измены и внебрачные связи не приветствуются. Это вот если б ты друга с собой привезла, было бы всем до крупа. Столичные сумасброды, что с них взять. Погостят да уедут…
Денкейн хотела пренебрежительно махнуть копытом, но подумала, что создаст проблемы сестре и сказала:
- Извини, не буду. Но зарезервируй мне комнату на всякий случай. Можешь даже в спальне Коуди. Я не боюсь мертвецов… Кстати, а вот эти точки, которые ты подобрала — это что?
- Несколько мужниных сёл. Из тех, которые совсем бесполезны и почти не приносят прибыли. С голоду не мрут — и на том спасибо. Места такие: считай, граница пустыни. Но как понимаешь, ни один феодал не отдаст Некту село, хоть он дерись. Ты же, вроде, такую местность и хотела?.. Если честно, я бы давно отпустила их всех там на волю, и пусть справляются с собою сами. Мне меньше головной боли.
- А что ж не отпускаешь?
- Прецедент. — Глухо сказала Фиалка. — Так что с рабочей силой у тебя проблем не будет при высадке новой культуры. Покажешь управляющему мандат, я тебе выдам, когда определишься с местом. Всего и делов.
- А что если…
- Об этом я подумала. Возьмёшь с собой два десятка возов с зерном — не настолько уж я бедная — и вместе с мандатом передашь местной общине. Так что, если твой овёс не взойдёт, им это будет до звезды. Амбары-то полны уже. — Фиалка поморщилась, - и сниму с них на три года налоги… Золотом там не разбрасывайся особо. Они толком не поймут, что это, и где его можно потратить. Их ещё и облапошат, продав за корову курицу. Воз зерна — это более жизненно.
- Осталось только определится с посёлком, - кивнула Денкейн, - районирования у тебя, конечно, нет?
Сестра усмехнулась:
- Да, и мы вчера вышли из пустыни, ударившись по пути башкой о пальму… Есть. Это стандартный протокол, прописанный матерью для всех провинций. Хотя качество может быть разным, естественно. Зайди к… - она назвала имя чиновника, - там есть карты. Он расскажет тебе, какой район проверялся недавно, и насколько умелая группа его проверяла. Приврёт, конечно. Кто ж тебе, потенциальному дознавателю из столицы, будет рассказывать, какая группа хороша, а какая — плоха. Даже за хорошую взятку. Так что тут полагайся на чутьё. Я-то в такие подробности уже давно не вникаю. Голова треснет.
- Опасности там действительно нет? Я уж не знаю, как полагаться на официальную информацию. Лично мне никакие кочевники не страшны, но…
- Действительно, нет. Всё, что было опасного в Центральной Зебрике, родители привели под свой скипетр. Как мы с тобой знаем — исключительно добрым увещеванием.
Уже лет полтораста с той стороны нет никаких опасностей, ну, кроме изменений погоды и насекомых всяких ядовитых и змей… Кстати, зайди в госпиталь, пусть тебе выдадут несколько доз противоядия. Ты сильна, но мне говорили, что в этом яде сходу не разобраться. И кто-то из твоих друзей может окочуриться. Так что лучше всего носить чулки. В них жарко, но терпимо.
Денкейн пожала плечами — в походе она всё равно «контролировала периметр», но на месте — да противоядие может пригодиться.

Через несколько дней караван отправился из столицы. Денкейн, конечно, было всё интересно, и она обошла за эти дни почти весь город.
Особых отличий от малой родины кобылка не усмотрела. Пару раз её попытались изнасиловать и/или ограбить в трущобах. Мага третьей ступени. Она даже не стала никого убивать, а только вломила по роже. Будете красивыми. Утром она сообщила об этом сестре. Фиалка пожала плечами:
- Извини, а что ты там искала? Да, это печально. Но что я могу с этим поделать? Войска ввести в свою же столицу? У меня нет лишних войск. Хорошо, есть старые золотые рудники Коуди. Так что я последнее время свела доходы с расходами. Но вообще, прежние долги всех номов составляют какую-то чудовищную сумму. Понятно, что родители не будут их взимать никогда, но я хоть уже сама оплачиваю содержание гарнизонов… А стража, ну, сколько той стражи?
Денкейн почесала затылок:
- Это, конечно, верно. Но я почему-то представляла Запустынье как заповедник законности. Ты же здесь. А ты у нас известный юрист.
Фиалка молча развела копытами:
«Увы, ты не понимаешь. Я управляю северной частью империи только потому, что не пытаюсь ломать устоявшиеся традиции. Можно править, как мать. И как, без сомнения, правила бы ты, будь у тебя её могущество. Да, продержалась бы несколько лет без жутких мер, пытаясь всех добром уговаривать, а потом… Но с матерью ведь всё так и произошло.
Я же обхожусь словом. Мне пятую ступень присудили авансом, а у тебя почти вторая. А леди и гм… Не очень леди, которые сидели на этом месте до меня, в основном и магами-то не были. Но справлялись.»
- Не надо одинокой кобыле бродить в трущобах. Ты страшнее полка лучников, но никто же этого не знает. Не провоцируй этих дураков…
- Извини, больше не буду, - повинилась Денкейн. — От меня одни проблемы?

- Ну, не всегда, - пошутила Фиалка, - тот твой «Указ о вольных городах»…
- Он не мой.
- … Списанный у тебя королевской канцелярией Указ принёс некоторую пользу. В городах появилось что-то вроде советов уважаемых жителей. У кого денег много. Они и раньше, существовали, конечно, но теперь это легализовалось. Я и подумала, мол, если они теперь могут мне «в уши дуть», (и я даже иногда делаю вид, что их слушаю) то в документе ещё написано, мол, члены таких объединений должны поддерживать благонравие в городе.
«Вот здесь читайте… Я, конечно, не столь наивна, но порядок хотя бы среди своих ремесленников и холопов наведите. Чтобы мне больше не слышать, что-де гончар имярек разбил в таверне табурет о голову столяра такого-то».
По крайней мере в некоторых кварталах спокойствия после этого прибавилось… Но если бы ты была нормальной аристократкой и ходила по балам, то выдохнули бы все. И отец, и мать, и я…
Сама Фиалка не то чтобы ненавидела свою «золотую клетку» - уже свыклась с ней, но понимала, что такие зебры, как Денкейн — это проблема. Но мысленно не применяла это к сестре. Денкейн — это одно, а все остальные — это другое.
Ну и лёгкая зависть присутствовала. У сестры не было этой клетки. И в этом она тоже походила на мать, которая ходила где угодно и делала что угодно… Ограничиваясь, конечно, здравым смыслом и мнением мужа. Он, более рассудительный, смотрел на поведение своей семьи с некоторым удивлением: «что у вас за шило в известном месте?» - Но не сердился.
И что сестра — более любимая дочь, Фиалка тоже понимала. Но не обижалась — сердцу не прикажешь.

Ещё Денкейн посетила могилу Коуди. Тоже в «нерабочее время», потому что в маленьком храме обычно всегда толпились разные зебры. Главный жрец провёл ей экскурсию, но Денкейн слушала его рассказ в полуха. Понимала, что если в их семейном предании о битве богов, вранья не меньше половины, то в «официальной легенде» - его далеко за три четверти.
Гигантский каменный гроб стоял на постаменте. Суровый, вытесанный из дикого камня. Денкейн понравилось, что никаких украшений не было. Она не пробовала использовать «геологическое зрение» и посмотреть, что там внутри. Из беседы с придворными магами Фиалки она знала, что это невозможно. То ли сам Коуди заколдовал свой гроб при жизни, то ли родители постарались, дабы кто попало не таращился.
- Ну что, посмотрела? — спросила утром Фиалка, которая ложилась рано, но и вставала затемно.
- Да. Это, мягко говоря, не моя квалификация, но показалось, что там есть какая-то тайна…
- Не ты первая, - рассеянно сказала сестра. — Есть легенда, что если открыть гроб, то будет война. И да, она будет, но не по мистическим причинам, а вполне рациональным. Поэтому никто в здравом уме покой Коуди не потревожит. Говорят, из Эквестрии присылали когда-то послов, звали его на царство. Я читала еретические версии, будто это и спровоцировало «Битву в прОклятом дворце». Думаю, нет. Эквестрия имеет огромный потенциал, но, - Фиалка поморщилась, - это секретные сведения, но короче, мне запрещено вести какую-либо экспансию на север. Потому что экономически вложения не окупятся в ближайшие триста лет. Вряд ли сам покойный король Запустынья или тогдашний Совет был глупее отца с матерью. А технологии были хуже.
- А почему сведения секретные-то?
- Для создания угрозы. Противник не должен знать, что мы сознательно отказались от захватнических планов. Не будут относиться всерьёз.

Перед выездом, чтоб доказать крутость, Денкейн заснула в покоях Коуди. Лет двести такого никто не делал. И ей приснился сон.

Приняв первый утренний стакан, Коуди расслабился. И спросил у секретаря:
- Ты сказал послу, что я болен?
- Да, но она знает, что вы не болеете…
- Враньё, - заметил Коуди, разливая по второй. — Вот, у меня башка болит. А мой друг с западного континента тоже крепко прибаливает. Ему только это не скажи… Я, конечно, выражу возмущение, но твоему трупу это будет уже всё равно. Или вот Алое с юга. Вряд ли кто-то назовёт её здоровой в полном смысле слова… А в каком смысле «она»?
- Это кобыла, Ваше Величество. Единорожка. Магесса, как мне сообщили.
- Фига се, - хмыкнул Коуди, - варвары научились в дипломатию? Ну, запусти её, мне уже охота посмотреть…
Единорожка вошла в тронный зал одна. Обычно с послами прибывал взвод охраны, что не имело никакого смысла, ибо одним движением брови Коуди мог отправить их всех на вечные пастбища… И король оценил это. Как и фигуру посла… Да, варвары определённо научились в дипломатию. Гостья была весьма похожа на последнюю официальную жену Коуди. Хотя и другой расцветки. Ну и эта — явно злая и свирепая. Другую к нему бы не послали.
После всех положенных ритуалов, Коуди поднесли свиток с проектом договора. Северный сосед был заинтересован в закупках овса и других культур. И, возможно, в аренде прибрежных плодородных земель.
- Я подумаю, - сказал король. — Вы вино пьёте?
- Извините, нет.
- Беременны? — Участливо поинтересовался Коуди.
- Вы знаете, что нет, - ответила кобылка. — Я вижу, что вы видите…
- Ну, простите старика. Но вы как-то дерзко говорите для дипломата.

- А я и не дипломат. Я хочу заключить с вами нормальный договор…
- У нас, в Зебрике, это называется дипломатией, - пояснил Коуди, - но я не в претензии. — Извини, как тебя зовут, я прослушал…

Денкейн вскинулась на кровати. Да, пожалуй, с бесстрашием она перестаралась. Взгляд Коуди, самого доброго из зеброкорнов, оказался довольно недобрым. А ведь она близко знала двух других.
Это был какой-то иррациональный страх. Денкейн не чувствовала его в присутствии родителей. Но всегда знала, что он есть. Поэтому, возражая мачехе, она внутренне содрогалась, сохраняя, тем не менее, невозмутимое лицо.
И теперь поняла, почему.
- Так вот ты какое — чувство присутствия высшего хищника, - сказала она, дабы показать какому-то постороннему наблюдателю, что не сломлена.
- Твои жёны, наверно, получали хорошее содержание? А на самом деле, скорей боялись, чем любили, — сказала кобылка в пространство.
И самокритично усмехнулась — да, наверняка у Коуди всё было так же, как у её отца. Отчего она и появилась на свет. То ли любовницы закрывали глаза на всё, то ли верили, что именно он — хороший.
А Денкейн-то знала уже о собственной семье несколько по-настоящему страшных вещей, какие не принято рассказывать на публике, и которые не знает даже Фиалка, но без такого прошлого править целым континентом, наверно, нельзя.
- Нахрена я здесь заснула, - пробормотала она. — Не то, чтобы я проведала нечто новое, но лучше б жила дальше без этого знания…
Можно спросить у родителей, имеет ли сон какой-то смысл, или просто — предутренний бред, но… Нельзя. Это твоя личная тайна. Откуда-то она это понимала.

Дня через четыре караван вышел в степь и встал на днёвку. Сестра отправила с ними взвод солдат, так что вместо организации походного лагеря, Денкейн могла расслабиться и побродить по окрестностям, не уходя, впрочем, особенно далеко. Не потому, что боялась, а чтоб не нервировать офицерский состав отсутствием подопечной, которую они, вроде как должны оберегать…
Где-то за холмом выли волки или какие-то падальщики.
Тихо подошла Юлис.
- Идём, там кашу почти сварили. — И кивнула в сторону. — Они не нападут? Ночью?
Денкейн усмехнулась:
- Если нападут, я сломаю им челюсти и пущу в поле подыхать от голода.
И заметив, как отпрянула напарница, усмехнулась:
- Шучу, конечно. Не нападут. На крупную стаю здоровых и вооружённых зебр — не нападут. Тем более, я с ними почти одной крови…
Но Юлис явно не была расположена к шуткам и нервно пряла ушами.
- Первый раз в походе? Привыкай, тут всегда матерно и грубо шутят. Особенно, когда гостиницы и другие «станции» на тракте заканчиваются. Персонал стесняется меня, ибо в кои-то веки я веду себя почти как ледь… Леди. В смысле, не матерюсь через слово. Но я умею.
- А ты правда?.. — Спросила Юлис, - ну, чувствуешь их?
- Я поняла вопрос. Нет, мне не хочется бежать с ними по степи и кого-нибудь сожрать, если ты это имела в виду. Физиологически я не отличаюсь от тебя. Но конечно, я их чувствую, как потенциальных нарушителей периметра. Отойдут на лигу — перестану чувствовать.
Всё же это было не совсем так. Даже в детстве Денкейн владела полудюжиной «диапазонов зрения». В том числе и ночным. И любила носиться по дорожкам дворцового парка ночью, когда там практически никого не было. Временами залезая на удобные деревья… Поэтому мысль бежать со стаей, хотя она о таком никогда раньше не задумывалась, показалась интересной. Не чтоб загрызть кого-то, а просто бежать при свете Луны без смысла и цели, перемахивая препятствия, пока хватает сил.
Хотя Юлис об этом рассказывать не стоит, она и так напугана.
Через час Денкейн сидела у костра с солдатами.
- Ну что, поведать вам сказку про то, как жрец нанимал работника?..
… А с последней, третьей жалобы, лишился жрец кафедры.
Королева почесала гриву и спросила своего первосвященника:
«Как же ты его на должность принимал?»
«А это не я, Ваше Величество!»
«Как же ты свою должность принимал с такими подчинёнными?»
«Виноват, исправлюсь, Ваше Величество!»
«Иди ужо. И чтоб я такого больше не видела в твоём, то есть моём ведомстве…»
Попутчики, как обычно, заржали. Это была высочайше разрешённая крамола. То есть мачеха как бы богиня, но как бы и нет. И в её идеологической структуре, как в обычных судах, разрешалось жаловаться трижды: непосредственному начальнику (суд первого уровня), заместителю наместника провинции по благонравию и потом самим монархам. Притом, если жалоба признавалась несостоятельной, то субъект подвергался серьёзным дополнительным санкциям: «если знаешь про себя, что не прав, то молча снеси наказание, не отвлекай правящую чету от дел государственных. Или ты думал обмануть? Подумай ещё». И в реальности жрец лишился бы не только кафедры… Жалобщиков также проверяли на психическое здоровье. Если уж они настаивают на принесение челобитной к подножию трона.
Можно ещё подпустить крамолы и спросить, кто же назначил самого первосвященника? Но тут у мачехи имелось «оправдание»: жрецы сами выбирали его из своей среды. Поверить в это, зная характер королевы, было трудновато, и всё же.
Простые солдаты и крестьяне, понятно, таких тонкостей не знали, и ржали вполне искренне.

А к середине шестого дня на горизонте появилась цель путешествия. Село под названием Ирзок. Хрен знает, что это значит. Увидев посёлок издали, Денкейн порадовалась, что одолжила у Фиалки походный шатёр.
Ну да, дерева практически нет, потому и строят полуземлянки из неизвестно чего. Вот ещё чем биокафедре надо озаботиться — хоть какую-то древесину выращивать на таких землях. Акацию там, или что-то такое.