Кража века 3. Конец смертям

Тишина изъедала изнутри трех единорожек. Она была густой, вязкой и звенела в ушах, натягивая нервы до предела. Первой не выдержала Фейк Тейл. Она вскочила на все четыре копыта и задрожала, её грива бессильно повисла.

— При чем здесь вообще я? — её голос сорвался на визгливую, истеричную ноту. — Я же просто аниматор. Мне сказали, что это АРГ с очень высокой степенью погружения. Заказ выполнен, битсы отработаны — она задрожала ещё сильнее и схватилась копытами за голову, сжимая виски, словно пытаясь выдавить из себя наваждение, — можно я просто пой…

— Сидеть.

Отозвался холодный и властный голос. Одно-единственное слово, прозвучавшее в тишине ледяного озера, заставило её мольбы застрять в горле. Фейк Тейл рухнула на пол, как подкошенная.

Напротив трех единорожек сидела сама тьма. Полное отсутствие света, что лишь приняло форму единорога, но никогда не было им по сути. Её манера сидеть была неестественно неподвижной, словно она была не существом, а вырезанной из реальности пустотой. Настоящая Фантапонис вглядывалась в пони, и этот безглазый взгляд не сулил ничего хорошего для их рассудка. Фейк Тейл дрожала от животного ужаса, скулив едва слышно. Рарити погрузилась внутрь собственного я настолько глубоко, что смогла поговорить, как с живыми, со своим животным началом и культурным воспитанием, чем прямо сейчас и была занята. А Твайлайт… Твайлайт тщетно пыталась осознать, какова природа их собеседницы. Аликорна тыкала копытом, имеющую ту же форму тьму, записывала формулы в парящий перед ней блокнот и молилась Селестии. После чего повторяла цикл, с каждым разом всё отчаяннее.

— Забавно осознавать, что ты всё никак не можешь понять, кто я, учитывая, как долго мы знакомы, — холод, веявший из её слов, заставил копытца аликорны покрыться инеем. Твайлайт почувствовала, как леденит её ноздри на вдохе.

Твайлайт сглотнула ком в горле и тревожно отвернулась от тьмы, чтобы вновь увидеть расколотый на части Эквус, уходящий за горизонт событий. Зрелище умирающего мира заставило её сердце сжаться.

— Ты не Фнантапонис…

— Верно, — Тьма кивнула, и движение это было подобно смешению пластов мрака. — Ты всё такая же умничка, какой я тебя помню.

— Тогда… кто же… — Твайлайт зажмурилась, лихорадочно перебирая имена в памяти. — Сомбра? Ты Сомбра?

— О нет, — послышался способный, охладить Тартар смех. — При всём моём величии и могуществе, во мне нет и толики её самолюбия.

— Т-трикси? — выдохнула Твайлайт, чувствуя, как глупо звучит это предположение.

— Я оставлю эту догадку без комментария… — Тьма замерла, и воздух вокруг сгустился — Хотя это и самое грубое оскорбление со дня моего создания…

— Создание… Создание Эквестрии. Селестия, Луна… Найтмермун. Ты Найтмермун?

— Я не столь чистолюбива, — отрезала Тьма. — Если честно, мне наплевать, любят ли меня пони. К тому же мы знакомы гораздо дольше.

— Дольше… — Твайлайт вздрогнула, по её спине пробежала ледяная дрожь. — Насколько дольше?

— С этой комбинацией тебя я, пожалуй, знакома с зачатия. Впрочем, можно сказать, что и с отдельными частями тебя я, в каком-то смысле, тоже знакома с зачатия, — Тьма мнимо захихикала, закрывая несуществующий рот эфемерным копытом. Звук был похож на шелест высохших листьев.

— Я… Я не понимаю… — прошептала Твайлайт, чувствуя, как несуществующая почва уходит у неё из-под копыт.

— Большую часть своей жизни, ты звала меня “Магией”.

— Ты это Магия? В смысле, вот прям персонификация магической силы? — глаза Твайлайт расширились от изумления.

— О, в каком-то смысле, Твайлайт, в каком-то смысле, — таинственно протянула Тьма. — Я, пожалуй, объясню знакомым тебе языком, языком математики. Видишь ли, Твайлайт, когда-то мир был простым нулём. И он был таким очень долго, дольше чем существует само время. Но есть у нуля интересное свойство. Ноль – это один минус один. Ноль – это два минус два. Ноль – это бесконечное число чисел, которые отрицают сами себя. И бесконечно долгое время они находились в гармонии, но бам — Тьма начала менять форму, вырастая над Твайлайт прямоходящей фигурой, отбрасывая на неё бездонную тень, — один маленький толчок самосознания, одна частичка хаоса и КАБУМ… — на малую секунду всё пространство, окружающее Твайлайт, сжалось в одной точке, и взрыв, масштабов больших, чем способен осознать её мозг, наполнил пространство материей, светом и цветом, ослепив оную. — И все эти положительные цифры — это мир, что тебя окружает. Но мир холодный, безжизненный и недвижимый. Это я зажигаю солнце и двигаю луну. Я это пение птиц, я это гниение яблока, что закатилось между тумбочкой и диваном, я это потоки магии, превращающие твою волю в заклинание, я это радость рождения и мучительная тоска смерти. И с каждым твоим вдохом, с каждым шагом и с каждой искрой магии я становлюсь слабее, меньше, ничтожнее. Впрочем, к ней это тоже относится. К сожалению, Твайлайт, сейчас мне хватает сил только на то, чтобы создавать иллюзии в твоей голове. Но раньше. Ах, раньше! — в её голосе прозвучала ностальгическая нотка. — Я могла разводить в стороны моря, чтобы вести свою паству. Могла поменять принцип вращения звезды вокруг планеты на вращение планеты вокруг звезды во всём обозримом космосе просто смеха ради. Ну а когда некие братья, чьи имена тебе ничего не скажут, построили занятную моему молодому разуму машину, я изменила сами законы физики, чтобы позволить разумным воспарить. Впрочем, всё это такая древность. Тринадцать квадриллионов лет назад. Но мне до сих пор стыдно, — Тьма понизила голос до конфиденциального шепотка — Был один семитский народ, которому я пообещала, что наступит воскресение, если они отдохнут в субботу. К сожалению, они слишком долго думали над шуткой, над которой думать было не нужно. Мне до сих пор стыдно, только самую малость.

— Зачем ты всё это мне рассказываешь? — спросила Твайлайт, и её собственный голос показался ей слабым и потерянным.

— Потому что мне нужна твоя помощь. Видишь ли, я говорю суровую правду. Смерть неизбежна. И после неё ничего не будет. Посмертия нет. Реинкарнации нет. Квантового бессмертия нет. Воскресение… возможно, но в прошлый раз я потратила четверть всей своей силы на одного человека. Сейчас у меня нет четверти. Честно говоря, у меня нет и тысячной этой силы. Когда твоё маленькое лошадиное сердечко стукнет в последний раз, на этом всё закончится. Для тебя. Но есть пони, что считает, что это несправедливо и неправильно. А она шепчет ей на ухо сладкую ложь о мире гармонии, где не будет зла, ненависти или страха, о мире, где не будет смерти. Самое страшное, что такой мир и правда возможен. Если стянуть в узел все цифры, чтобы они снова стали нулём и надёжно сковать меж собой, мы получим мир, где никогда не будет зла, но и добра в нём не будет, мир, где никто больше не умрёт, потому что никто более не родится.

— Это… — Твайлайт вздрогнула, её крылья нервно дёрнулись. — Это ужасно!

— Мне такой расклад тоже не по душе, — Тьма пожала плечами и снова деформировалась, опускаясь ниже, чтобы взглянуть отсутствующим взглядом в глазницы юной аликорны. — Очень уж нравится мне наблюдать за течением жизни. И ты можешь спасти этот мир. Но ценой будет твоя жизнь.

— Мне… — Твайлайт стоически взглянула во тьму, выпрямив спину. — Придется пожертвовать своей жизнью, ради жизней других?

— О нет, моя дорогая, всё будет не столь патетично. Ты продолжишь жить, и большую часть жизни будешь наслаждаться и действовать, соотносясь с собственной волей. Но будут моменты, как сейчас, когда тебе придётся делать то, что ты никогда бы не сделала. Иногда это будут добрые поступки, но иногда тебе придётся лгать, брать чужое и убивать невинных, красть магию у своего народа. И никто не запомнит тебя как героя, а ты сама, не способная осознать важность этих, кажущихся бессмысленными, действий, будешь предаваться унынию, скорби и самобичеванию. Ты никогда не узнаешь, не были ли напрасными все твои действия. Потому что они зависят не только от тебя, ты лишь пешка, одна из многих. И куда больший вес будут иметь действия ещё не родившихся. Если тебе станет легче, то миньонов до тебя было больше, чем будет после. Значительно больше. И ты можешь подвести их всех, кто был до тебя. Решить, что это был просто сон, дурман…

— Или? — прошептала Твайлайт, застыв в ожидании.

— Или ты можешь поставить на тёмную лошадку в этой игре двух богинь. И вместо того, чтобы вести под копытце этих двоих к Селестии под крылышко, — Тьма указала эфемерным копытом на Фейк Тейл и Рарити, — Ты просто приютишь их, спрячешь от пониции и сохранишь в тайне, что Фейк Тейл — простой аниматор, которая думает, что это АРГ. Ты позволишь Фнантапонис, настоящей Фантапонис, обвести себя вокруг копыта, и она украдёт, не без вашей помощи, главное сокровище Мэйнхеттена, статую гармонии…

Сумрак оставил голову единорожки, и в её глазах появились признаки сознания. Твайлайт проморгалась, и реальность вернулась к ней обрушившимся водопадом ощущений: она вновь увидела свои апартаменты, открытую дверь, промозглый дождь, струящийся по косяку, и двух промокших до ворсинки единорожек, что дрожали на пороге, держа в телекинезе большой черный мешок, с которого на паркет капала вода.

— Твай, — голос Рарити дрогнул от холода и неуверенности, — я знаю, как это выглядит, но нам нужна твоя помощь.