Глава 3

Ещё 0.33 первой главы.

Я не могу назвать момент, когда я это обнаружил. Просто в квартире стало холоднее. Пропала какая-то важная деталь, забавная, раздражающая, нелогичная. Только тогда, когда моя будущая жена встала из-за компьютера и, сыто отрыгнув, сообщила мне, что черная собака, или чем бы то ни было это исчадие ада, которое жило в моей квартире, выскочила в окно и улетело, я понял ,что уже много дней не видел мою мышепони. Где она сейчас, что с ней?
Будущая жена завалилась на диван, ее лицо озарил мертвый свет от экрана смартфона. Я рывком оделся и выбежал на лестничную клетку. Ни одна лампочка не горела. Эхо любила петь для лампочек, когда мы возвращались с прогулки по Центральному парку. Ослеплённый темнотой, я вернулся в квартиру.
Моя будущая жена сморщила нос, она скривила губу, она спросила о том, куда я ходил и почему я так быстро вернулся.
На следующий день вода из крана стала пахнуть ванилью. Телепередачи раз в два часа прерывались экстренным сообщением от Принцессы Эквестрии.
Её Величество Твайлайт Спаркл, лавандовая аликорница, которую я помню с детства по приключенческому сериалу, в котором главная роль принадлежала ей (боже, как давно это было, как наивны сейчас те первые попытки установить контакт между Эквестрией и Организацией Объединенных Наций) вещала с экранов. Было заметно, что слова человеческой речи даются Принцессе с трудом, было заметно, что она, как и любая пони не желает, чтобы конфликт между нашими видами перешёл в фазу войны.
«Две недели назад в человеческом городе пропала без вести мышепони по имени Иии_ииии^ииииИ.»
В голосе Принцессы дрожала сталь, в её глазах был мёртвый антарктический лёд. «Любого жителя этой человеческой страны, которому известна какая-либо информация о местонахождении гражданки Эквестрии, мы настоятельно просим обратиться в одно из посольств Эквестрии в человеческом мире, либо встретиться с одним из эквестрийцев частным образом.»
Даже моя будущая жена немного испугалась, когда увидела выражение мордочки Твайлайт.
«Люди Земли! Помните, за любой вред, причинённый одному из жителей или жительниц Эквестрии, последует немедленная расплата. Ищите Иии_ииии^ииииИ, её исчезновение на вашей совести, если такая у вас есть. Пока что в ваш водопровод мы добавили ванилин. Пока что.»
Шлюз в Эквестрию был закрыт, подъездная зона к Шлюзу выглядела, словно там прошёл самая жестокая битва едой за всю историю еды.
Когда пони отключили теле и радиовещание, а весь интернет заполнился вирусными видео с пегасами, атакующими вышки связи, с единорогами, обрушивающими спутники в океан и яками, танцующими лезгинку на искрящихся статическим электричеством руинах дейтацентров, я понял, что нужно делать.
Был долгий бестолковый бег по осенним улицам. Город молчал. Это было молчание до смерти напуганных людей. Было место, любимое место Эхо, где я качал её не качелях и читал ей фанфики. Октябрь уже давно вступил в свои права и мне пришлось потратить немало сил, чтобы отыскать, а потом отрыть из прелых, напитанных водой мертвых листьев хрупкое мёртвое тельце Эхо. Когда она налетела на высоковольтный провод, она не успела закрыть глаза. Уже несколько дней лил нудный осенний дождь, поэтому я не знаю, заплакал ли я, когда посмотрел Эхо в глаза.
Я больше ничему не удивлялся, я не боялся больше ничего. Поэтому, когда в промозглой осенней тьме открылся портал, из которого величественно вышли двое киринов, я только вздохнул.
Молчаливые кирины бережно приняли холодный мокрый трупик Эхо из моих рук и вернулись в портал. Сквозь портал я успел увидеть, что по ту сторону яркий июньский полдень. Я успел заметить ,что травы с той стороны пахнут мёдом и солнцем ,а не бензином, как у нас. Я успел заметить забавную мышепони, похожую на мою Эхо, которая с весёлым писком атаковала россыпь спелых фруктов на скатерти для пикника.
«Беги. Время жизни твоего вида окончено. Не нужно было обижать маленьких пони…»
Более крупный из двух киринов сказал это одними глазами.
Я побежал.
Новая глава.

Много-много лет назад я написал короткий рассказ про эквестрийских пони. Он назывался «Маятник Апокалипсиса». Прошли годы, я стал другим. Мир стал другим. И взаимодействие человечества с эквестрийцами, их первая встреча, развитие событий, то, к чему всё привело, оказалось совсем другим.
Никто не мог знать, что всё будет именно так. Молчит радио. Нет интернета. Небо снова такое же, каким оно было все эти миллионы лет, без инверсионных следов самолётных двигателей. Дождь снова идёт тогда, когда ему положено идти. Прошло уже слишком много времени, чтобы пришёл кто-то, кто починит неисправности на атомных станциях, химических производствах, кто введёт коды безопасности в центрах запуска межконтинентальных ракет и сохранения смертельных вирусов.
Мы сидим на крыше одной из высоток пригорода. Мы успели до того, как Розовое Облако, запущенное эквестрийцами, превратило всё живое в крупнейших городах обоих побережий в сахарную вату. Время от времени я смотрю сквозь разбитое окно, щерящееся стеклянными осколками, на восток. Там был мой дом. Там осталась моя несостоявшаяся жена. Там на обугленные каркасы зданий липнут, словно мокрота из лёгких больного туберкулёзом, розовые клочья смертоносного тумана.
Нет, знаете ли! Человечество просто так не сдастся!
Так вот, друзья мои. Вам наверное, интересно, как я оказался в данной ситуации? Всем вам, если кто-то из вас ещё остался в живых.
Вместе со мной на этой крыше один из выживших горожан. Он так же любил пони, как и я, так же смотрел фильмы и видеоролики о них.
Идут восьмые сутки. Розовое облако всё так же стоит над городом. Наверное, то же самое во всех городах Земли. Мы доели последнюю банку консервов. Очень хочется курить.
Когда Облако рассеется, надо будет спуститься вниз, набрать припасов, набрать батареек для радио. Радио. Слушать и слушать его. Я не верю, просто не могу поверить, что весёлые разноцветные лошадки уничтожили нас, как вид. А я? А я-то сам? Как я обходился с Эхо? Был ли добр и чуток к ней? Был ли ей другом? А все остальные, которые решили приютить у себя пони? И не только пони. Котёнка, щенка, лисёнка. Были ли наши поступки правильными? Кнут или овёс?
А первые ли мы такие? Почему от драконикусов и кентавров осталось лишь по одному представителю их видов? Милые пушистые лошадки уже приходили к ним «с огнём и мечом»?!
Вчера мой напарник долго-долго смотрел мне в глаза. Потом он смотрел из окна. Кто остался у него там, снаружи, там, где скользкий розовый туман, словно водоросли колышется на остовах домов и машин?
Сегодня он опять смотрел. Он коснулся моей руки, такой же холодной и грязной, как его рука.
«А ты случайно не…»
«Да!, -- закричал я, -- Черт меня возьми, да!»
Рывок – и мои мокрые джинсы оказались на уровне моих лодыжек.
В первое мгновение мне показалось, что из свинцовых туч над нашей крышей мне, обнажив жемчужно белые клычки, улыбнулась озорная мышепони.