Глава 2

Прогноз погоды на сегодня обещал переменную облачность. А вот вчера был дождь. К тому же, никто не проверяет вчерашние прогнозы погоды. Хотя иногда и стоит.

Уведомление о том, что Айсвиндоу с сортировочной станции Сиротского Озера срочно ушла в декрет, пришло Грин Флэш только вечером, и утром пришлось в первую очередь скакать на авиавокзал.

А потом пересаживаться на обычный вокзал.

А потом бежать маршрут своими копытами.

Еще и вчерашний дождь, разливший лужи и превративший тропу в жижу.

На основную дорогу можно было и не надеятся, так как дождь подмыл дорожные работы по укреплению склона.

В завершение всего этого, с озера опять набежал туман, скрывая окрестности от солнца и окрашивая лес в синеватый полусумрак.

Возможно, следовало бы подождать до девятого часа и взять пегасью колесницу. На смене как раз был троюродный брат Кингфишера, чье имя от Грин вечно ускользало. Но, в принципе, итогом стало бы то же время пути двумя часами позже, где тогда смысл...

Грива взмокла, в своем нежном салатовом цвете с белыми прожилками став сильно похожей на капусту.

Главное - не расшибиться об камни и не влететь набегу в дерево. И не подскользнуться. Особенно не подскользнуться.

На этом повороте нужно держаться правее, на этом сегменте - по центру. Темный силуэт сортировочной станции просвечивал сквозь листву. Грин поправила сумки, не сбавляя ходу.

Прыжок через овраг, и дальше прямо до старой березы, там вилка. Средняя тропинка ведет до самой станции. Поворот.

Уже и опушка. Под копытами - один большой слой грязи, но зато можно уже перейти с рыси на галоп. Наконец, она, станция, прямо впереди.

Четырехэтажное здание с тремя крыльями вынырнуло из тумана навстречу Грин.

Вот они, двери, уже почти, пусть потом и не запомнишь эти мгновения...

-Я не опоздала?!

Зеленая единорожка почти что - именно что почти - выбила парадные двери, невесть как сумев затормозить посередине помещения. Пять пони, два осла и один грифон удивленно обернулись.

Почтенного вида жеребец с гривой цвета латуни и протезированным рогом вышел настречу. К его пурпурной жилетке был приклеплен бейджик с блестящей ажурной рамкой главы станции.

-Грин Флэш. Ты на три часа раньше оговоренного срока. Иди отдышись и умойся, с тебя мыло капает. Остальной контингент для приемной комиссии еще не подошел. Магнитюд, проводи ее до столовой, пожалуйста.

-Будет сделано, док. Малиновое варенье?

Земной жеребец песчаного цвета неспешно выплыл из-за дальнего кресла

-Да. И, пожалуй, лотосы тоже. Мадам Тиффани как раз приготовила их с кокосовым молоком. Пусть у нашей юной леди будет хороший второй завтрак.

Грин все еще пыталась отдышаться.

-Здраствуйте, доктор Таймли Интервеншен, Магнитюд, извините за беспокойство.

-Нет, не беспокойся. Тебе мы только рады, чувствуй себя как дома. Я к тебе присоединюсь через полчаса, надо уточнить с медперсоналом твое новое задание.

Докторская степень Таймли была инженерной. Главой же сортировочной станции его назначили за смекалку.

Проводив вглядом единорожку и землепони, он пошел настречу паре пегасок в бледно-розовых халатах медработниц.

Столовых на станции было три. Одна большая, одна с выходом на балкон, и третья без окон. Большая располагалась на первом этаже, в неё и направили Грин, сделавшую, однако, на пути остановку в ванной. Всё-таки в помытом и протертом состоянии чувствуешь себя пони.

Теперь можно не спеша потягивать чай с вареньем и закусывать печеньками и салатом. Не хватало только блинчиков для идеального завтрака, хотя кедровый суп поварихи Мадам Тиффани тоже являлся достойным блюдом.

За это вялотекучее время туман немного развеялся, и выглянуло солнце. Помещение начало заполнятся скромным количеством главного экспорта Сиротского Озера – собственно, сиротами, вышедшими на завтрак.

Располагавшееся в лесах к востоку от Толл Тейла на краю Единорожьих Гор формально озеро Утреннее имело одну отличительную черту. Сюда с границ вымывало очень много гостей, и большей частью это оказывались либо дети, либо калеченные, либо калеченные дети. Буквально каждую неделю на берегах в черте прибоя или в близлежайшем лесу с его малинниками появлялся хотя бы один.

Их приходилось собирать, лечить и направлять по приютам. В основном лечить. Количество переломанных в хлам костей согластно переведенным обратно медсестрам рекордное. На всех публичных картах, где станция обозначалась, она была отмечена как детская больница.

У того подроска перевязан рог. Двое пегасок разного возраста вместе несут один поднос, у обоих зафиксированы крылья. Стайка земнопони стоит в колясках. Гармония.

Где-то посередине ленивого наблюдения за юными пациентами, не прерывая состояния общего уюта, к единорожке подсел доктор Таймли.

-Ты все еще ранняя пташка, Грин.

-Айсвиндоу - ваша основная станционная специалистка по интеграции, и она уехала еще позавчера. Нельзя оставлять локацию без полного персонала.

-Ставлю диагноз: чрезмерная добросовестность. Прописываю хорошую еду и долгие перерывы. Чего беспокоиться? У нас не торопятся...

-Доктор, ты не врач.

Таймли вздохнул.

-Собственно, почему я подошел. Наверное, придется повторяться с остальной группой, но сейчас твою клиентуру приведут. Выбирай, раз уж первая.

-Это те, которых на неделе подобрали?

-И у которых нет особенно сложных увечий. Вот, сейчас они входят.

В сопровождении полного отряда медсестер и более стандартных нянек, вооруженных ложками и прочими столовыми приборами, неуверенным шагом в столовую вступило около десяти жеребят. Как и сказал Таймли, особых перевязок и гипсов на них не было, хотя большая часть не очень уверенно держалась на копытах. Практически все жеребята были не очень хорошо причесанными, но чистыми. Маленький отряд немного тревожно оглядывал помещение, из-за чего любопытным было только то, что в числе прибывших было больше жеребчиков, чем кобылок.

-Разговаривать все умеют?

-Вполне, кроме двух. Черная пегаска и сизый единорог. С пегаской логопед не может определить, понимает ли она язык или угадывает по интонациям. Единорог речь явно хотя бы отчасти понимает, но сам минимально вербален.

-Предполагаю, все пока безымянные?

-Нет, двое-трое опредилились, лучше спросить одну из их нянек, но хорошая часть даже с кличками еще для себя не решила.

И тут Грин заметила ту самую пегаску, идущую неуверенно на почти что дрожащих ногах, балансируя растрепанными крыльями. Она действительно была смольно-черная, а золотые кудри гривы угрожали спутаться. Тащилась она позади остальной группы, стараясь сохранять максимальную дистанцию от персонала, на который бросала подозрительные взгляды рыжих глаз.

Робин, двоюродная сестра Кингфишера, снова хотела усыновить, и один реабилитированный жеребчик у нее прижился... Но она и до того часто работала с спецшколами...

-Не понимает, значит... Таймли, ты лучше меня знаешь, что большую часть твоего урожая надо в реабилитационные школы распихивать, а потом по спискам сводить?

-Если хочешь упрекнуть меня в том, что я торопыга, прошу вспомнить мое имя. Приемная комиссия на сортировочные станции именно для сортировки и вызывается. – на этом Таймли фыркнул, - Думаю, ты уже выбрала?

-Черная пегаска – у Грин нервно дернулись уши – очень глупый вопрос, но она не говорит, поскольку не знает как, или не может?

На другом конце зала эта самая пегаска шарахнулась, чуть не подпрыгнув, от юркнувшей слишком близко медсестры.

-Проверить не выходит. С одной стороны, молчит, как под клятвой. С другой, она испуганно моргает на любую речь в ее сторону.

-Я не психолог, я соцработник…

-А я артефактор!

На глазах Грин пегаска пыталась самостоятельно завтракать. Рядом с ней маячила няня, но не решалась подойти, учитывая общую задерганность. Кобылка просто ткнулась мордой в чашку с супом из стоячей позиции, явно не вполне понимая, что посуду можно держать копытами.

Единорожке было больно на это смотреть. Она прекрасно понимала, почему жеребят не инструктируют сразу в правильном обращении со столовыми приборами и едой вообще (чтобы привыкли к еде и не комплексовали из-за проблем с координацией), но, с другой стороны, это не возбранялось. Не совсем по протоколу выйдет, ну и пусть. Зато совесть чиста будет.

Она тыкнула копытом в сторону одного из блюд ее – кхем - скромного теплого завтрака.

-Напомни, это ведь овсянка в голубой чашке? Им ее можно?

-Да и, скорее всего, да, а что?

-А твою украсть можно?

-Забирай.

-Тогда прошу меня извинить.

Схватив магией поднос и несколько разных чашек с тарелками, а также чайный сервиз – которым Таймли не очень явно пользовался, ведь, сколько единорожка его знала, он всегда пил исключительно малиновый сок – Грин встала и прошла в дальний конец столовой, лавируя между полупустыми столами.

Кивнув дежурной няньке, она села напротив пегаски и разложила свой поднос у нее на виду.

-Привет.

Пегаска не ответила, только испуганно заморгала, но не шарахнулась.

-Я, конечно, пока не знаю тебя, а ты не знаешь меня. И непонятные пони тебе наверняка уже надоели, но... Меня зовут Грин Флэш.

Понимания в глазах кобылки не прибавилось.

Грин поставила одну из чашек с овсянкой посередине стола, а другую ближе к себе. Но сначала она налила себе свежую пиалу чая и показной манерой опустила магией на свое копыто. Отпив немного, она поставила пиалу в сторону, и взяла обоими копытами овсянку.

Пегаска хорошую минуту в упор смотрела на новую соседку, а потом черные ушки поднялись, и она села. Через пару попыток она определила хорошую технику захвата для миски салата.

Жаль, что не взяла овсянку. Матушка Грин всегда говорила, что овсянка сближает пони. Еда аликорнов.

Медсестры и педагоги переглянулись, видимо, поймав себя на том, что коллективно забыли сделать то, чем занялась Грин.

А через несколько минут половина других жеребят старательно пыталась зажать копытами свою посуду.

Нулевой этап миссии можно считать успехом. У зеленой единорожки на душе стало теплее, смотря на все это.

Пегаска набралась уверенности и даже немного стащила из других блюд Грин.

-Слушай, милая. Я вот обещаю, найду тебе хороший дом. И там тебе будет много хорошей еды. Ясно?

Черная пегаска улыбнулась в ответ неясно на что.

У Грин появились хорошие предчуствия на этот месяц.

Кобылка принялась изучать остальной разложенный завтрак единорожки. Неловким копытом она подтащила к себе лотосы в кокосовом молоке.

-Это лотосы, они сладкие. Не забудь еще что-то крепкое, если суп не по нраву, есть каша, как раз овсянка, тебе полезно будет...

Даже если жеребенок ее не понимал, что было вероятнее всего, смысл был не в этом. А в том, чтобы просто начать идти в нужном направлении.

Это только первые из тысячи шагов. Дорога длинная, трудная, зато на ее конце уютный, любящим дом с теплым очагом и сытной едой.

А пока Грин здесь, в одиночку никто идти не будет.

Ведь она поможет с каждым шагом.