3 / 3
Глава 3
Над городом вновь взвыла сирена, и Флим болезненно застонал, потирая виски. Его мучила мигрень.
— Во имя Селестии, Флэм, зачем ты показал им, как делать эту дискордову машину?!
Флэм не ответил. Он блевал в бассейн.
Умывшись, Флим вышел на балкон и окинул взглядом дере... нет, скорее, уже город. Всего за четыре месяца Эльдорадо раздался во все стороны, отдельные районы обзавелись стенами и вышками с громкоговорителями, а напротив Храма Флима и Флэма выросла точная копия.
Она особенно сильно бесила Флима.
Спустившись, единороги кисло переглянулись: до того сравнительно чистые и светлые улочки теперь посерели и были завалены мелким мусором, преимущественно листовками “Продам...!”. Жителей практически не было.
— Пони купят газету в пользу голодающих детей? — преградил им дорогу крепкий на вид паутинник.
— Нет, — буркнул Флим.
Паутинник расстроился.
— А травку?
— Нет.
— А грибы?
— Нет.
— А...
— Кирпич тоже не купим, — перебил его Флэм.
Паутинник расстроился ещё сильнее.
— Пони не жалко голодающих детей? — с укором спросил он.
— Жалко, — безжалостно пожал плечами Флим.
— А почему тогда не покупают?
— Не хотим. К тому же мы уверены, что Дети Принцессы Луны смогут о себе позаботиться. Но попытка хорошая. Растёшь.
Паутинник улыбнулся и поклонился:
— Алех завтра ещё раз подойдёт. Он придумает что-нибудь новенькое.
Пони благосклонно похлопали его по плечу и пошли дальше.
На более-менее большую толпу они наткнулись, когда обошли Храм-Близнец, как его прозвал Флим: там собралось жителей тридцать. Все они внимали священнику в чёрной рясе и того же цвета пиджаке коммивояжера. На лапе поблёскивали самодельные золотые часы.
Двор Храма был огорожен, как и все более-менее важные территории,, но братьев пустили.
— Купите Слово Флима и Флэма! — ткнули им на входе книжечку другой паутинник в рясе.
— Вообще-то он Флим...
— А он Флэм...
— А Кире всё равно, вы Слово-то купите!
Слово Флим и Флэм не купили, чем заработали неодобрительные взгляды пожёвывающих грибочки прихожан (коллаборация с местными фармацевтами явно прошла успешно): ишь ты, церковь не уважают.
— И сказал Флим: да привнесут добрые паутинники ракушек поболее в казну храма божьего, дабы служители их ни в чём не нуждались и могли нести слово Их... — продолжал тем временем проповедь священник.
— Я такого не говорил! — громко возмутился Флим.
— ... и добавил брат его, Флэм, что не нужны им ракушки земные, поскольку боги они и мирское чуждо им...
— Враньё! — теперь возмутился уже Флэм.
— ... и вписали Флим и Флэм Слово своё в книжку, что купить может каждый у входа за плату символическую...
— Да уау-ня это всё! Мы в составлении этой макулатуры не участвовали — на ней даже нашего товарного знака нет!
Священник поморщился и сделал короткий жест лапой: два паутинника на входе мягко, но уверенно принялись толкать братьев в сторону выхода. Флим и Флэм спорить не стали: те были амбалами в рясах попроще и на две головы выше каждого из братьев.
— Это какой-то уау! У них же даже нет лицензии! Ну, или мандата! — воскликнул Флэм, когда ворота за ними закрылись.
— Привыкай, брат, — кисло отозвался Флим. — Похоже, и вправду в жизни каждой религии наступает момент, когда объект веры начинает церкви только мешать. Впрочем, мы должны быть им благодарны.
— Это за что?!
— За то, что только из храма выгнали, а не тут же сделали мучениками.
Они ещё немного побродили по улочкам — те продолжали нагонять уныние. Они обзавелись фонарями, лавочками, урнами, но вот в шмыгающих туда-сюда арахнидах не осталось той ленивой доброжелательности, что была тут ещё каких-то месяцев пять назад. Если раньше они передвигались в основном голышом, то теперь каждый из них был одет в вариант делового костюма из прочнейшего паучьего шелка. Говорили они теперь быстро, но на собеседника не смотрели и почти сразу теряли интерес, если разговор так или иначе не касался ракушек. С Флимом и Флэмом они, впрочем, охотно общались, но лишь для того, чтобы выведать очередной чертёж или схему. Учится они умели: тот же печатный станок умудрились собрать за каких-то три дня.
Флим и Флэм купили мороженое (у продавца тоже был полноценный самодельный автомат!) и сели на лавочку.
— Думаешь, нам пора? — спросил Флим, делая лизь.
— Пора?
— Домой. Назад, в Эквестрию. Ну, то есть, в обжитую понями часть.
— А как же “Теперь Эльдорадо наш дом”? У нас же было столько планов. Амбиций.
— Амбиций... — поморщился Флим, делая очередной лизь. Мороженое было вкусным. — Знаешь, как бы тебе это сказать, братец... чем дольше я смотрю, куда идет дело, тем больше мне... ну, я не чувствую себя в безопасности, понимаешь?
— Они вроде пока мирные.
Флим молча указал рожком в сторону: там, как раз на виду, совсем не стесняясь, пятеро паутинников обменивали несколько брикетов с белым порошком на тридцать копий.
— Это пока что, — мрачно резюмировал Флим, доедая рожок. — Короче, нужно фиксировать прибыль. Дамбу мы построили, возьмём ракушек и свалим куда-нибудь. К грифонам, например.
И тут им на головы надели мешки.
— Отпустите! Или я вас засужу! — орал Флим, пока их волокли непонятно куда.
— Отпустите! Или я найму его, чтобы засудить вас! — орал Флэм.
Их усадили на что-то мягкое и сдернули мешки. Братья подслеповато заморгали... и поняли, что сидят на довольно-таки удобных лежаках на берегу весьма обмельчавшей за последнее время лагуны.
Кинтохо стоял неподалеку, обратив взгляд от пленников в сторону воды, играющей пламенем в лучах закатного солнца. Как и его соплеменники, он был одет в темный полосатый смокинг, украшенным на плече кроваво-красным цветком.
— Какое прекрасное место, чтобы побыть с друзьями, — задумчиво поделился Кинтохо, не обращаясь ни к кому конкретно. — Когда Кинтохо обращался за помощью к Твайлайт Спаркл и другой Твайлайт Спаркл, Кинтохо не думал, что все обернется... так.
— Как? — сварливо уточнил Флим, косясь на замерших рядом мускулистых паутинников.
— Кинтохо не думал, что станет настолько важным. Что станет главным держателем всех ракушек в Эльдорадо.
— Да, это называется “центральный банк”, — фыркнул Флэм. — Может хотя бы развяжешь нас? Мне веревка зефирки натирает.
Кинтохо повернулся и смерил пони чуть насмешливым взглядом.
— Пони просят их развязать, но просят без уважения, — задумчиво сказал он, доставая сигару и раскуривая её. — Они даже не называют Кинтохо “другом”. А Кинтохо, между прочим, сделал их богами.
— Не дру... — хотел было сказать Флэм, но Флим поспешно зажал ему челюсти магией.
— Конечно-конечно, — учтиво закивал он. — Я дико извиняюсь за своего брата: у него всегда была проблема со связью с общественностью. Так чем можем помочь... друг?
Кинтохо хмыкнул и щелкнул пальцами: пони тут же развязали вручили по коктейлю в кокосе с трубочкой. Те тут же начали злобно пускать пузыри - коктейли были очень хороши.
— Пони не должны обижаться на Кинтохо: Кинтохо просто любит розыгришы. И Флим и Флэм не могут помочь Кинтохо — это Кинтохо может помочь Флиму и Флэму.
— А по-подробнее? — спросил Флим.
— Флим и Флэм видели, как паутинники собираются у Храма-Близнеца?
— Такую толпу трудно не заметить, — пожал плечами Флэм.
— Это далеко не все. Эльдорадо уже разделен: все больше паутинников вливаются к производителям лекарств и церковь. Остальные — за Кинтохо.
К Кинтохо подошел подручный и указал куда-то в сторону. Пони проследили за пальцем и спали с лица — там лежали копья и рогатки. Очень много копий и рогаток.
— Пони все понимают правильно, — печально сказал Кинтохо. — Флим и Флэм могут думать, что по сравнению с ними народ Кинтохо глупый и заторможенный... но это не совсем так. Если народ Кинтохо заинтересуется, то начнет постигать новое со скоростью сменяемости поколений насекомых. Сейчас главный Доктор и главный Священник уже поговаривают, чтобы прийти к Кинтохо и отнять запас ракушек. Отнять, чтобы отдать тем, у кого их якобы нет.
Братья снова переглянулись. Пахнуть начинало все сквернее.
— Пони нужно уходить из Храма, — продолжил Кинтохо. — Время ещё есть, но Кинтохо выделит охрану. Главный Священник может скоро приказать захватить пони. — А что, если мы откажемся сотрудничать? — слабо спросил Флим. От нервов его начинало немного мутить. — Ну, с церковью?
— Пони слишком наивные, — хмыкнул Кинтохо. — Когда это воля богов мешала церкве? Точно не здесь и не сейчас.
— Но не пристукнут же нас? — с затухающей надеждой спросил Флэм. — Почему ты вообще уверен, что будет что-то плохое?
— Потому что главный Доктор и Священник — дети Кинтохо.
Кинтохо позволил Флиму и Флэму вернутся в Храм за некоторыми вещами, однако выделил всего два телохранителя, Алеха и Женя. Не потому что пожадничал - он просто посчитал, что слишком много паутинников буду привлекать слишком много внимания. К тому же, в отличии от его, база частной охранной компании церкви находилась считай через дорогу дома братьев.
Кинтохо вообще хотел сначала послать кого-нибудь, чтобы забрать вещи пони, но те уперлись: им кровь из носу хотелось в последний поднятся на балкон своего личного храма. Будь проклята хорошая жизнь — к ней слишком быстро привыкаешь, а слезть получится с большим трудом!
Но, увы, Кинтохо просчитался: божественных братьев уже ждали у ступенек.
Их окружили по меньшей мере пятнадцать жителей, каждый вооруженный пустотелой палкой. И все они были направленны в богов.
— Брат мой, пожалуйста, только не говори, что показал им, как делать ружья!.. — простонал Флим. На это Флэм только несколько раз добровольно приложился головой о храм.
Вперед вышел заместитель заместителя заместителя главного Священника:
— Пони пойдут с Ванем.
— А если не пойдем?
— Тогда Вань их расстреляет, а всем скажет, что виноват Кинтохо и его паутинники.
— Мы вообще-то посреди города, — нервно заметил Флим, озираясь. Как назло, никого из жителей не было видно.
— А церкви все равно, Вань только выполняет приказ, — улыбнулся Вань.
Но тут у кого-то то ли сдали нервы, то ли он просто еще плохо обращался с самодельным ружьем, но бахнуло.
Флэм, на которого она была направленна, побледнел и принялся хлопать себя по груди.
— Сволочи! — подлетел к нему Флим. — Брат, нет, не смей умирать! Мы ещё не развили столько бизнес идей!
Но Флэм и не думал умирать. Крови вообще не было. А потом он вспомнил:
— Я научил их делать пугач, — выдохнул он. — Их бум-палки ничем не заряжены.
Первыми в тишене соиринтировались телохранители.
— Пони бегут! — рявкнул Алех и кинулся в самую гущу прихожан. Его кулак с каким-то особым наслаждением впечатался в морду Ваню.
К чести, Флима и Флэма, они хотели бы помочь, но быстро поняли, что силы неравны и потому припустились со всех ног. Они бежали через город, затем дальше, в лес, но не налево, где были арбузы, а направо.
Им продолжали палить вслед, стреляли из рогаток, швыряли мусор, но почему-то особо не гнались.
Внезапно, Флим споткнулся:
— Брат, я ранен! — закричал он, катаясь по траве и потирая полупопие. — О Селестия, какая боль! Видимо, они догадались заряжать свои бум-палки!
Флэм тут же прильнул к нему, пошарил копытом... и раздраженно достал раздавленную маслину.
Бежали они ещё недолго. В какой-то момент они сорвались с обрыва и покатились кубарем, уткнувшись носом в какую-то черную жижу.
— Хех... хех... думаешь оторвались? — захекано спросил Флим
— Ото... ото... ото... — попытался ответить Флэм, но только устало развалился на земле.
У Флима осталось чуть больше сил. Он подошел к озеру черной жижи и, немного подумав, обмокнул в неё палочку.
— Это... нефть? Флэм, это и вправду нефть! А это, выходит... Озера Пылающей Тьмы! Но Флэма не волновала сейчас нефть. Устало развалившись, он смотрел на постепенно темнеющее небо.
— Как думаешь, Твайлайт Спаркл сильно разозлится?
Флим не успел ответить, потому что сверкнуло фиолетовым и на берегу возникли трое: Твайлайт Спаркл снова была с всклокоченной гривой и бешенным взглядом, Старлайт Глиммер, как всегда, со стоическим выражением лица, а Трикси... Трикси обиженно смотрела на подругу и потирала время от времени попометку.
— Разозлюсь ли я?! РАЗОЗЛЮСЬ ЛИ Я?! Вы что тут опять устроили?!!
— Мы...
— Вы! Вы должны были построить дамбу! Всего одну дамбу!
— Вообще-то две!.. — попытался ответить Флэм.
— Пусть две! Но это все ещё должна была быть дамба! А вы построили анархо-капитализм!
— Великая и Могущественная Трикси считает, что это скорее “арахно-капитализм” — влезла фокусница, но Твайлайт кинула на неё настолько яростный взгляд, что та тут же стушевалась: — Трикси молчит-молчит!
— В любом случае, — вернулась к братьям Твайлайт. — Вы — не справились. Вы должны были понять, что деньги и бизнес — это не главное, а вместо этого обрекли на гражданскую войну целый народ!
— Но!..
— Молчать! Теперь мы со Старлайт должны думать, как все исправить! Старлайт, у тебя есть иде?.. Старлайт?
Твайлайт несколько раз удивленно моргнула, глядя на свою ученицу: та сидела в окружении нескольких плакатов с символом “равно” и деловито настраивала мегафон. При этом глаза её горели ярким пламенем революции. Заметив взгляд Твайлайт, она немного смущенно скуксилась:
— У меня есть... варианты.
— Старлайт, да откуда у тебя все это?!
— Она хранит их в одной из подсобок рядом с комнатой Трикси, — наябедничала Великая и Могучая. — Иногда Трикси не чувствуюет себя в безопасности.
— Ладно, — рубанула крылом воздух Твайлайт. — Старлайт, мы сделаем это. Мы используем Стирание Памяти.
— Нет, — внезапно для самого себя сказал Флим.
Все посмотрели на него.
— Нет, — повторил он снова, — Вы не сделаете этого, принцесса.
— Э? Почему?
— Потому что, во-первых, даже если вы сотрете память, то не сможете убрать все то, что было построено. А во-вторых, потому что это неправильно.
Твайлайт по-птичьи склонила набок:
— Я... эм-м... немного не ожидала, что вы и вправду...
— Неправильно не по этому, — перебил её Флэм. — Дело даже не в этике.
— А в чем же?
— В том, что когда мы сюда только прибыли, здесь было... ничего! У аборигенов не было ни цели, ни смысла, ни обязательств, ни даже канализации!
— Они были идеальным самобытным общ...
— Они были лентяями, которых вы изолировали от цивилизации в почти тепличных условиях! Они были просто не готовы ко внешнему миру! — крикнул все больше смелеющий Флим. — Никаких достижений, никакого развития! А как только мы подали им идеи, дали ракушки, они возбудились и начали развиваться со скоростью... со скоростью сменяющихся поколений муравьев!
— Подождите, нет-нет-нет... вы хотите сказать, что Я тут злодейка?!
Старлайт неловко кашлянула, а Трикси сказала:
— Великая и Рассудительная Трикси считает, что в этом есть некий смысл.
— Трикси, ты вообще наказана!
— Твайлайт Саркл — злюка!
— Так или иначе, — перебил их Флим. — Мы знаем, как можно решить конфликт. Но нам понадобится ваша помощь, принцесса. Всех вас.
На следующе утро у Храмов-Близнецов собралась вся деревня. Все переминались с ноги на ногу - драться не хотелось. Но все понимали: кто завхватит Пирамиды Близнецы, получит все.
И тут из леса с громким ревом, чадя из деревянных труб дымом, выехал грубо собранный танк.
— Боги есть, — мрачно буркнул Флим, давая гудок. — И у них - высшее инженерно-экономическое.
Сказать, что паутинники удивились, значит ничего не сказать: их едва хватило, чтобы убираться с дороги, давая ход божественной машине. Никто даже не помышлял кидаться в него камнями или тыкать копьями.
Танк беспрепятственно подкатил на площадь и остановился.
Паутинники понемногу начали приходить в себя и, немного посмелев, принялись тянуть лапы к обшивке. Кто-то особенно наглый кинул булыжник.
— Нужна демонстрация, — пробормотал Флим.
Башня повернула дуло в сторону Храма Флима и Флэма и дала залп: фиолетовый луч прочертил воздух и снес половину постройки. Закрепленная на дне дула Твайлайт Спаркл немного захныкала и потерла накаленный рог. Затем отстегнулась и освободила место для Старлайт.
— Есть пробитие, — доложил Флэм.
— Кинтохо нравится эта машина, — заинтересованно подошел глава центрального банка Эльдорадо, ласково проводя по броне лапой. — За сколько ракушек пони соберут Кинтохо такую же? Кинтохо смог бы завоевать весь мир, особенно если сделать побольше...
Флим мрачно посмотрел на него сквозь бойницу и потянул рычаги. Теперь башня крутанулась и дуло уставилось уже на Кинтохо. Тот благоразумно отступил.
— Правильное решение, — мрачно сказад Флим, снова поворачивая башню и давая залп уже во второй Храм. Тот снесло гораздо сильнее.
Взяв громкоговоритель Старлайт, Флим высунулся из башни и мрачно произнес:
— Раз-раз... раз-два... меня слышно?
— Паутинники слышат тебя, о боже!
— Чудненько, — чуть поморщился Флим. — Потому что сейчас мы проведем внеочередное занятие. И на этот раз поговорим о таких вещах как “регуляторские законы”, “права потребителя”, “антимонополизм” и “социальная ответственность”.
Паутинники все схватывали быстро и очень скоро Флим и Флэм вместе с Кинтохо подошли к Твайлайт и остальным:
— Мы закончили. Больше никаких войн корпораций, нерегулируемой торговли и... остального. Мы останемся и проследим за этим.
Твайлайт подозрительно прищурилась:
— Точно? Какие-то вы чересчур веселые.
— О, мы просто решили тут масштабировать фабрику по производству Пафф... шутим, просто шутка! — замахали братья копытами, видя как Твайлайт едва не взметнулась на дыбы.
Принцесса Дружбы смерила их подозрительным взглядом и тяжело вздохнула.
— Ладно. Хорошо, что хорошо заканчивается. Но я буду наведываться к вам!
— Мы будем...
— ... ждать.
— Хорошее место, — заметила Старлайт, становясь в круг с Трикси и Старлайт для телепортации. — Жаль, что наша сюжетная линия прошла не так гладко.
— О чем это Старлайт Глиммер? — Вздернула нос Трикси.
— Ты все ещё наказана. И будешь, пока не вернешь все деньги потраченные на Флаффи Пафф.
— Вообще-то Трикси уже вернула все! Даже с процентами!
— Да? — заинтересовалась Твайлайт Спаркл, зажигая рог. — И как же? В смысле, это достойно!
— Великая и Находчивая Трикси выставила на Поньбей коллекцию понимакур Твайлайт Спаркл и змеев Старлайт Глиммер! — гордо вздернула носик Трикси.
Сверкнувшую вспышку телепортации разорвал двойной крик:
— ТРИКСИ-И-И!!!