1 / 3
Глава I. Primum
VIA.
Глава I. Primum
— А, это ты, domine. Снова пришёл донимать старика? Что? Хочешь узнать про мою молодость? А я ведь когда-то был похож на тебя, такой же сильный, такой же устремлённый, кажется ещё вчера меня самого можно было назвать жеребёнком. Что же, сarpe diem, садись и послушай, что расскажет тебе старик, быть может, ты не повторишь моих ошибок…
Молодой атлет, дожёвывая кукурузу, блестел на солнце. На него было решительно больно смотреть. Ослеплял он, правда, пока лишь частично, вторую половину жеребчик-раб бережно растирал особым лосьоном для большей эстетики.
Борьба. Испытание силы, ловкости и стратегии, угодный богиням спорт. Для каждого поселения было честью отправить своего лучшего жеребца на игры в Харнесс. К сожалению, поразительные физические качества зачастую не идут вместе с моральными.
— Быстрее, раб, сколько можно возиться?! — коротко стриженный атлет с бурой шерстью недовольно переминался с ноги на ногу, осматривая оппонентов. Маленький жеребчик удвоил усилия и начал работать щёткой ещё быстрее.
— Хм-м, — атлет вытянул шею, высматривая своего соперника. Когда по прибытию он спросил, где тот ишак, что зовёт себя Крушителем, все засмеялись и ответили, что он узнает, когда увидит.
Да и само имя… “Крушитель”, это же надо так сильно компенсировать. Вот Фортиссимус, это имя настоящего жеребца! Надо только выведать слабости противника…
— Раб! — неожиданно рыкнул Фортиссимус и отбросил погрызенный початок в сторону. Жеребчик от неожиданности вдавил щётку атлету в шерсть сильнее, чем нужно, и слегка поцарапал кожу. — Ай!
Атлет мгновенно отвесил маленькому рабу подзатыльник, отчего у того подкосились ноги и он упал мордочкой в землю, выгнув конечности, чтобы не выронить щётку и не разлить ни капли дорогого лосьона.
— Простите, господин, — со слезами на глазах, привычной скороговоркой выпалил жеребчик. — Что я могу сделать?
Фортиссимус потёр поцарапанный нерадивым рабом бок.
— Заканчивай с моей шерстью быстрее и узнай у кого-нибудь, как борется Крушитель, — атлет на несколько мгновений задумался. — И скажи кухарке, что я велел сегодня тебя не кормить.
Жеребчик не скрываясь заплакал.
— Д-да, г-господин, — и продолжил натирать атлета средством для шерсти.
Солнце неспешно подползало к зениту, а бесполезного раба до сих пор было не видать. Наверняка забился в угол, винит богинь в своей беспомощности, а мог бы просто не становиться рабом, глупец.
Атлет неспешно потягивался, разминая мышцы перед панкратионом. Три соперника. Двое не имели значения, все в городе только и говорят, что о Крушителе. Пока что. Скоро все разговоры будут только о непобедимом Фортиссимусе.
— Господин! — невесть откуда взявшийся жеребчик заставил атлета вздрогнуть, но он не подал вида и, дабы сохранить лицо, лениво перевёл взгляд на раба. — Господин, я всё узнал!
Атлет неопределённо махнул копытом, мол, продолжай.
— Крушитель, мне сказали, словно вытесан из скалы, огромный, благородный, — в глазах жеребчика плескалось восхищение. — Он никому ещё не проигрывал!
Фортиссимус раздражённо фыркнул.
— Это мы ещё посмотрим. Так как он борется, какая у него техника? В чём его слабость?
Раб тут же потупил взгляд.
— Господин… он просто стоит на месте, даёт соперникам попробовать приём, а потом… просто идёт на них, пока они не сдадутся.
“Что?”
— Говорят, что его тело поистине совершенно, будто он сын одной из богинь, а ещё говорят, что в его городе уже построили пьедестал для наградного венка, все уверяют, что он непобедим.
“Сын богини…”
Фортиссимус замер. Жеребчик же терпеливо ждал, чего от него потребуют дальше. Могло ли быть так, что Крушитель и правда непобедим? Могло ли быть так, что судьбой атлету уготовано второе место?
Взмахом копыта жеребец отпустил раба. Впереди первый бой. Заученные движения, увернуться, сбить с ног, добить лежачего.
В перерыве, вместо отдыха, Фортиссимус решил посмотреть на Крушителя в деле.
Страх. Липкий ужас поселился в теле: на площадку мальфо вышла настоящая гора. Казалось, не покрывай арену песок, а будь твёрдая поверхность, шаги бы отдавались эхом по округе.
Великан просто стоял, будто разрешая сопернику делать всё что угодно. Крохотный в сравнении с ним борец выполнил захват и… и чуть не упал сам. Поднятое вверх копыто, претендент сдаётся, гора уходит с площадки.
“Как можно победить сына богини? Как обыграть судьбу?”
Второй бой Фортиссимуса не сильно отличался от первого. Смахнув пот, атлет поднял глаза к небу. Солнце перевалило зенит, ещё немного и ему предстоит невозможное испытание.
Жеребчик, стоя на подставке, растирал плечи атлета. Из того будто вынули стержень, исчезла гордость, пропала идеальная осанка, голова опущена.
— Где я могу найти Фортиссимуса?
Атлет навострил уши и поднял голову, неужели пора? Но нет, всего лишь очередной раб, исполняя прихоть судьбы, следует распоряжению своего господина.
— Раб, — обратился атлет к своей собственности. — Иди узнай, зачем меня ищут.
Жеребчик убрал копыта со спины Фортиссимуса, спрыгнул с подставки и умчался к рабу, произнеся:
— Да, господин.
Меньше минуты рабы разговаривали. Оба идут сюда. Безмозглый раб, не способен сам передать сообщение.
— Господин Фортиссимус? — раб-посланник поклонился. — Господин Крушитель хочет говорить с вами.
Страх. Откуда такой страх? Нельзя ему поддаваться.
— Если ему есть что сказать, пусть сам идёт ко мне, я занят.
“Вот так. Пусть поймут, что я не боюсь”.
Рабы переглянулись, и посланник кивнул.
— Я всё передам, господин, — и убежал.
Жеребчик снова забрался на подставку.
— Господин, может, не надо было…
Атлет раздражённо фыркнул.
— Молчать, раб! Я тебя не спрашивал, занимайся плечами, остальное тебя не касается.
— Н-но… Да господин.
Время шло. Умелые движения маленьких копыт расслабили мышцы, мысли плыли сами по себе, глаза закрылись.
Покой.
Тишина.
Слишком тихо.
Что-то не так.
Фортиссимус открыл глаза. Солнце уже зашло. Неужели уснул? Атлет проморгался. Нет. Солнце перекрыла гора. И гора загрохотала:
— Это ты, маленький силач? — в ушах атлета зазвенело. От усталости? От громкости? От страха? — Сегодня на закате солнца мы встретимся в панкратионе.
Крушитель покрутил шеей, разминая её. Хруст был подобен треску дерева, сдающегося урагану.
— Я поклялся, что привезу домой оливковый венок — котинос, и так будет. Ты выйдешь со мной на мальфо, и я дам тебе проиграть с достоинством, — гигант наклонил шею, чтобы его голова оказалась на уровне головы Фортиссимуса. — Ты сильный, но крохотный.
Крушитель выпрямился.
— Отдыхай, маленький борец. Подготовка не поможет.
Гигант выпрямился и, не дожидаясь ответа, пошёл прочь. А атлет осел на землю.
“У меня нет шансов. Никаких. Несправедливо! Всю жизнь я тренировался, и только для того, чтобы этот выродок богини украл у меня мою судьбу?!”
— Господин, всё хорошо? Я могу что-то сделать? — Фортиссимус и забыл, что раб всё ещё здесь. Впрочем, он действительно может кое-что сделать.
Атлет медленно поднялся и повернулся к жеребчику.
— Ты знаешь, где лежит котинос? — раб отрицательно помотал головой. — Венок из оливы?
Жеребчик кивнул.
— В храме старшей сестры, господин. Мне отвести вас?
Фортиссимус отвернулся и пошёл прочь с тренировочной площадки.
— Нет. Собери мои вещи, этой ночью я отправляюсь домой.
Величие храма поражало любого, кто видел его впервые, стремящиеся в небо колонны поддерживали массивную покатую крышу, но место поклонения не сдерживало себя стенами, их просто не было.
Да, поистине прекрасное место. Для любого, кроме Фортиссимуса. Он озирался, лишь высматривая посетителей и хранителей порядка, но по счастливому подарку судьбы на всём пути ему никто не встретился.
Внутри храма жрецы отделили несколько “комнат” полотнами, вывешенными на деревянных щитах: несмотря на “открытость” храма, некоторые ритуалы всё же требовали уединения. Путь к алтарю с котиносом был выложен лепестками роз, по всей видимости, жрецы уже подготовились к торжественной части, до которой оставалось менее часа.
Атлет дошёл до небольшого алтаря и снова, из-за нервов, достаточно резко осмотрелся. Никого. От движения по боку атлета хлопнула перемётная сумка.
— Маленький силач, значит? Посмотрим, как ты выполнишь свою клятву.
Котинос — оливковый венок — был украшен золотыми листочками, исписанными добродетелями. Подделать награду было невозможно, да и не требовалось, весть о победе разнесётся по городам быстрее ветра.
Фортиссимус вытянул копыто, но, не доведя его несколько дихасов до венка, замер.
Может, стоило просто принять второе место? Признать поражение, но всё же почётное? Никто не сможет сказать, что он не сделал всё, что мог. Но…
“Но Крушитель не должен победить просто по праву рождения”.
Копыто преодолело оставшееся расстояние. Атлет подхватил венок, быстро сунул в сумку и неспешно, стараясь больше не озираться, пошёл прочь из храма.
Хаос. Пропажу заметили слишком быстро. Хранители порядка разбежались искать вора. Атлет, однако, успел дойти до своей палаты, где его уже ждал раб и собранные вещи.
— Господин, что случилось? Пожар? — жеребчик, по всей видимости, не решился даже выглянуть из комнаты, чтобы узнать, что случилось.
— Мы уходим, — Фортиссимус подобрал часть сумок и закинул себе на спину. Маленький раб пока ещё не мог нести большой груз и будет идти слишком медленно. Было тяжело, но спортивное тело атлета без особых сложностей держало вес.
В отличие от перемётной сумки, лямка которой не выдержала резкой нагрузки и с треском оторвалась. Сумка упала, и из неё выпал котинос.
— Г-господин, это же… — резкий удар Фортиссимуса заставил жеребчика замолкнуть, брызнула струйка крови, кажется, он прикусил язык. Раб тихо заскулил.
— Молчать! Бери всё, что осталось, и за мной, — атлет резко откинул занавесь с прохода. Ошеломлённые спортсмены снаружи непонимающе озирались, а хранители порядка обыскивали всех подряд. Бесполезно. В такой толпе его никогда не найдут. Особенно если этот проклятый раб поторопится.
Можно ускользнуть через кухню, там как раз не видно хранителей, а выходов уже из неё было более чем достаточно, чтобы остаться незамеченным.
Вот только бы раб так долго не возился, вещи бросать здесь не хотелось. Надо проверить, чего он затих.
Фортиссимус вернулся обратно в палаты, вещи так и лежали на земле, а раба не было.
“Куда он де…”
— Держи его!
Атлет резко развернулся и увидел, что его раб стоит около хранителя, вытянув копыто в сторону палат. Бежать поздно. Но кое-что ещё можно сделать.
Быстро метнувшись внутрь, Фортиссимус бросил взгляд на котинос. Остаётся только одно. Атлет быстро замолотил копытами по полу, ломая венок, сминая золотые веточки.
— А? От чего я замолчал? Сложно поверить, каким я когда-то был. Что случилось дальше? Меня лишили свободы и продали в рабство, моё имя отобрали, и я стал Мантикулярисом — вором. Что случилось с Крушителем? Ха, можно сказать, я добился своего: он нарушил клятву и, несмотря на обстоятельства, был опозорен. Но нет, domine, это не конец его истории. Расскажу, отчего, но прошу, давай прервёмся ненадолго, скоро обед, а твои слуги не получили распоряжения. Если тебе угодно, продолжим сразу после.