3 / 3
Глава III. Finis et principium
VIA.
Глава III. Finis et principium
— А? Ещё не сплю, да. Как умер ваш отец? Ох, domine, вы же знаете, что меня не было рядом, иначе, быть может, я бы… Да, вы правы. Я расскажу, что было. Всего несколько месяцев прошло, но будто целую жизнь назад…
Вымощенные улочки Роама обдували прохладные ветра середины марта. Двое немолодых жеребцов очень торопились, но на галоп не переходили.
Первый, рослый и крепкий земнопони, зябко ёжился под туникой и нёс на спине огромный шест, чуть ли не в длину своего роста.
Второй, единорог в тоге, либо не мёрз, либо совершенно не обращал внимания на ветер, лишь постоянно крутил головой, обращая внимание на глиняные таблички на домах.
— Какое-то нехорошее у меня предчувствие насчёт сегодняшнего дня, Манти, — произнёс тот, что в тоге. — Знаешь, на войне у меня такое бывало. И то в засаду потом попадём, то к вечеру всей манипулой отступаем.
Жеребцы свернули с главной улицы.
— Господин Регнум, это не предчувствие, а жизненный опыт. Разумнее было бы проигнорировать приглашение Тимиди, — ещё один поворот, гул главной улицы постепенно затихал где-то вдали. — Сами посудите, зачем назначать встречу своему прямому политическому сопернику в какой-то подворотне?
— Эх, Манти, Манти, только то, что мы с Тимиди по-разному видим управление Роамом, это уже хорошо, сомнений никаких, — ещё один поворот, — нас обоих выберут консулами и спор породит истину, как лучше управиться. Мы оба граждане высоких моральных принци…
Единорог прервал речь, наступив на зловонную тряпку, которая прилипла к копыту. Скривившись, он остановился и затряс ногой, пытаясь стряхнуть её.
— Как скажете, господин Регнум, не буду потом говорить, что зря вы не послушали старика, сами мои слова вспомните, но вот пугио могли бы прихватить да и спрятать под тогой.
Солнце спешило уйти на запад, но в подворотнях его и не было видно из-за крыш. Впрочем, немного света оно давало.
— Чтобы я как вор крался по подворотням с кинжалом? Думаешь, этот бюрократ набросится на меня и заколет писчим пером? Обижаешь, Манти, я и голыми копытами, если что, справлюсь, — стены домов расступились и открыли уютный закуток с беседкой. Внутри сидел зелёный единорог и читал какой-то пергамент. — А, вот мы и дошли, как видишь, никаких засад, он совсем один.
Крепкий земнопони ничего не ответил, лишь покачал головой и почтительно остановился у входа в беседку. Регнум же не замедляя шага поднялся по паре ступеней внутрь.
Силач подумал вслушаться в предстоящий разговор, но решил, что лучше не терять бдительности и осмотреться вокруг. Регнум и сам ему всё расскажет. На крышах вроде никого, попасть сюда можно было только через один проход, по которому они и пришли, ну, или выбраться через окна жилых домов.
“А всё же странно, Тимиди-то сам почему без охраны? Или прячутся хорошо…”
Не успел Мантикулярис обойти двор по кругу, как его господин вышел из беседки.
Силач бросил взгляд на единорога в беседке, тот снова принялся за свой свиток.
— Идём, Манти, — произнёс Регнум и отправился обратно во тьму подворотни. — Это было, хм-м, в некотором смысле бесполезно.
Мантикулярис быстро нагнал единорога, стараясь не скрести палкой по стенам.
— Что он сказал, domine?
— То, что у него есть предложение, которое преобразит Роам, и он отправит мне раба с письмом завтра с утра. Непонятно только, зачем зва…
Позади жеребцов раздался глухой удар копыт о мостовую. Они обернулись, и через миг такой же звук раздался с противоположной стороны.
Два силуэта пегасов, за одним ещё два земнопони с дубинками в зубах.
Мантикулярис быстро стянул палку со спины, Регнум же осмотрелся и расставил ноги пошире. Силач прошипел:
— Я же говорил.
— Это ничего не доказывает и может быть простым совпадением… — силуэты начали приближаться, и он обратился к ним: — Должен предупредить, что монет при себе у меня нет. Да и ценного тоже ничего не сыщется.
Один из земнопони хрустнул шеей, пегас, что перекрыл проход, откуда жеребцы только что вышли, ответил крайне хриплым голосом:
— Не извольте волноваться, монеты нам уже заплатили, сейчас мы быстренько закончим, а там и остаточек заберём.
Манти крайне выразительно посмотрел на Регнума, тот лишь пожал плечами и, зарычав, бросился вперёд, оставив силачу возможность разобраться с одним единственным пегасом, который как раз расправил лезвия на крыльях.
Силач достал палку со спины и, ловко зажав её копытами, неспеша направился к оппоненту. Стремительное движение, и…
— Что, смеётесь над стариком? Поживите ещё лет сорок, с удовольствием послушаю хруст ваших коленей, да вот не доживу, боюсь. Мастерство не стареет, а уж если всю жизнь провёл в тренировках…. А теперь не перебивайте, domine, да слушайте дальше.
Пегас без сознания лежит на земле, а Мантикулярис, тяжело дыша, оборачивается, чтобы поспешить Регнуму на помощь. Тот же, заливая кровью из разбитого носа песок, мощным пинком отправляет последнего стоящего на копытах разбойника в окно, и, судя по раздавшемуся грохоту, придёт в себя противник не скоро.
Единорог отрвает кусок от тоги и прикладывает к кровоточащему носу.
— Что-то ты додго. Стадеешь. Пойдёб посботдим, так там Тибиди, — и прихрамывая направляется к беседке. Минута, и они уже на месте. Пусто.
— Сбежаб. Идёб отсюда.
Обычно в столь ранний час в поместье не спали только рабы и слуги, господа же отсыпались, но не сегодня.
Сегодня всё поместье стояло на ушах. Вызванные на место покушения вигилы обнаружили только двух земнопони, пегасы, по всей видимости, быстрее пришли в себя и скрылись. Заключенных доставили в темницу, но на утро, когда за разбойниками пришли, чтобы отправили их на дознание, — те исчезли. Смена, охранявшая темницу, была наказана, но всё бестолку, доказательств причастности Тимиди не было.
В большой комнате, открытой ветрам, за круглым столом Регнум вместе с советниками обсуждал, как обличить двуличного злодея. Мантикулярис пробовал всю пищу, которую приносили для господина. В этом не было большого смысла, все слуги были верны Регнуму, но предосторожность никогда не помешает.
Да и вкус блюд был весьма неплох.
— Вызовем его в суд! — громко воскликнул Регнум. — Моё слово дорого стоит, у нас есть все косвенные улики, его вина неоспорима!
Молодой земнопони, отпив немного вина, поднял копыто и произнёс:
— Увы, господин Регнум, прямых доказательств нет, а слова политического соперника могут быть расценены как попытка избавиться от потенциального конкурента.
Регнум ударил копытом по столу, заставив всех, кроме силача, вздрогнуть.
— Так придумайте что-нибудь, время уходит! Меньше недели до… — в комнату вошёл управитель поместья и низко поклонился. — Говори.
Управитель выпрямился и произнёс:
— Господин, у дома стоит жеребец, мы сказали ему, что сегодня вы не принимаете, но он не унимался, требуя выдать ему вора. Мы попытались прогнать его… — управитель потупил взгляд, — но у нас не получилось.
Единорог потёр переносицу. Мантикулярис же ощутил нечто странное, будто прошлое настигло его. Вопрос прозвучал сам собой:
— Он не называл имён? — обратился силач к управителю.
Тот на несколько мгновений задумался и ответил:
— Называл. Какой-то Фортрисус или что-то такое, я спешил избавиться от него и не расслышал точно.
Силач кивнул.
“Всё ж таки нашёл меня”.
Регнум повернулся к советникам и велел им думать дальше, после чего направился к лестнице вниз.
— Господин, разрешите пойти с вами, — на непонимающий взгляд господина, Мантикулярис добавил: — кажется, я знаю, кто он.
Единорог неуверенно кивнул, и жеребцы отправились вниз к посетителю.
Настоящая гора. Сомнений быть не могло.
— Здравствуй, Крушитель, — поклонился силач.
Гигант же не был столь спокоен.
— Наконец-то я нашёл тебя, Фортиссимус-вор! Столько лет я провёл в позоре за нарушенную клятву! Я странствовал, не имея возможности вернуться в родной город не смыв позор, и вот наконец мы встретились.
Крушитель начал надвигаться на Манти.
Регнум поднял копыто, останавливая гиганта.
— Вы, верно, ошиблись, я могу ручаться, что этот раб ничего не крал.
Крушитель сухо рассмеялся.
— Его продали в рабство за воровство! Долгие годы я искал этого червя, чтобы сокрушить его, доказать, что непобедим, и отправиться домой, — гигант начал переминаться с ноги на ногу, разминаясь, отчего с кухни раздались крики про землетрясение. — Вызываю тебя сразиться, Фортиссимус-вор, если ты обрёл хоть немного чести!
“И он прав, действительно обрёл”.
— Ну что же, — ответил силач. — Пойдём во двор. Если уж и ломать мне кости, то хотя бы не рушить столь искусную работу архитектора.
Регнум выступил вперёд, заслонив силача.
— Мантикулярис получил соразмерное наказание согласно закону, и он моя собственность. Я не позволю причинить ему вред.
Силач положил копыто на плечо единорога.
— Господин, от судьбы не убежишь, позвольте мне…
— Не позволю! — топнул копытом Регнум и повернулся к Крушителю. — В порядке исключения я готов выплатить компенсацию за причинённый вред, это лучшее и единственное, что ты получишь.
Гигантский пони захохотал, а на кухне снова беспокойно зашумели.
— Слабый бесчестный вор снова прячется, вместо того, чтобы честно проиграть, ты совсем не изменился!
“Я-то изменился, а вот ты, похоже, так и не смог пойти дальше”.
Мантикулярис открыл рот, чтобы ответить, но Регнум оказался быстрее.
— Ты говоришь о чести, Крушитель, в таком случае ты должен дозволить выбрать Мантикулярису, как вы сразитесь.
Силач кивнул.
— Справедливо.
— Но поскольку, — продолжил Регнум, — его жизнь принадлежит мне, то и выбирать тоже мне.
“Ох, господин, как бы я ни был хорош с палкой, боюсь, его с ног даже бревном не сбить…”
— Я лучше этого червя во всём. Говори, и покончим с этим, — ответил Крушитель, понемногу теряя терпение.
Единорог ухмыльнулся.
— Пусть будет испытание ума.
Гигант слегка поник, но кивнул, принимая вызов.
— Да будет так, я много путешествовал в поисках справедливости, многое повидал, — Крушитель мотнул головой в сторону улицы. — Идём во двор. Проиграешь в своём же испытании, и мне будет того довольно.
Жеребцы вышли на улицу, прохладный ветер продолжал трепать листья большого дерева во дворе.
— Фортиссимус-вор, ты должен победить меня словами. Кто первый не найдётся с ответом, тот и глупее, а значит, и слабее.
Регнум сел у корней дуба, прислонившись к стволу, и прикрыл глаза. Мантикулярис вышел на песок. Не такой он представлял себе эту битву. Капризы судьбы.
— Начинай, Крушитель, — произнёс силач.
— Да будет так. Я червь, — последнее слово гигант буквально выдавил, явно подразумевая Манти. — Вечно под копытами, ничего не стою. Кто сильнее?
Долго думать не пришлось, и правила, кажется, ясны.
— Я рыбак, выкопаю червя копытом, поймаю рыбу, прокормлю семью.
Крушитель кивнул, всё верно.
— Я публикан, выкупил права сбора налогов с твоей деревни, чужда мне совесть, выжму из рыбака всё, что смогу, и ещё немного сверху.
— Я же, — ответил Мантикулярис, — воин. Империи нужно расширяться, а правитель здешних земель не способен их защитить, армии недоплачивают, и где, как не на захваченных землях, найти денег? Особенно у бесчестного публикана.
Гигант фыркнул.
— Я легат, мне подчиняется целая манипула, — в тени дерева Регнум открыл глаза. — Мои легионеры грабят мирных жителей вопреки запрету? Децимация — каждый десятый будет казнён, суровый урок выжившим.
Регнум покачал головой и снова закрыл глаза.
— Я консул, легат вернулся в Роам, разоружил манипулу и сдал оружие, вернувшись на ферму, моя власть же, хоть и тоже временна, но она превыше. Я сужу легата за нарушение законов.
Крушитель притих, но ненадолго.
— Я заговорщик. В ночи я крадусь в поместье. Закон сковывает, но я превыше него и никакая власть не защитит спящего консула от холода моего кинжала.
Мантикулярис улыбнулся.
— Я судьба. Моё копыто провело заговорщика, моё же копыто и укажет, куда он скрылся. Наказания не избежать.
Гигант открыл и закрыл рот несколько раз. Переступил с копыта на копыто. Но всё молча. Миг, другой. Силач подумал, что пора заявить о своей победе, но…
— Я вор, я обкрадываю судьбу, ломаю ей все планы, быть может, меня потом накажут, но здесь и сейчас я победил… — договаривал гигант уже затихая.
Мантикулярис же не думал.
— Я Крушитель, сорок лет я странствовал, чтобы вернуть то, что мне уготовила судьба. И вот наконец я нашёл вора. Я лучше него во всём, но…
Договорить гигант ему не дал.
— Но я понял, что ища вора, за все эти годы я повидал мир, увидел и узнал такое, чего бы никогда не узнал в своём родном городе. Копил силы, чтобы идти дальше. Понял, что ни победа, ни поражение ничего не изменят. Я…
На сей раз перебил Мантикулярис.
— Победил. Получил то, чего не смог бы получить, почивая на лаврах.
— Что? К старости все немного становятся философами. А вы, domine, в тот день на семейных виноградниках были. Советники предлагали подложных свидетелей, но ваш отец был решительно настроен действовать по закону. Спасением, как посчитали мы тогда, оказалось, что у управителя было множество друзей, и он сказал, что раб одного из его знакомых в тех домах всё видел. Ваш отец отправил за этим рабом, взял с собой меня и управителя и отправился в суд…
Четыре жеребца шли по улицам Роума. Нетипично тёплое для такого времени года солнце слепило, до суда оставалось дойти всего ничего. Регнум шёл с гордо поднятой головой.
— Истинно говорю вам, правосудие восторжествует, управитель, — единорог помотал головой. — Нет, ты заслуживаешь, чтобы тебя звали по имени, Лонгинус, моя благодарность не знает границ! Как только мы выведем на чистую воду Тимиди, я отблагодарю тебя как следует.
Управитель криво улыбнулся, сильнее кутаясь в большую тунику.
“Странно, на улице совсем не холодно”.
— А ты, раб Гравис, твои показания бесценны, будь уверен, после суда я выкуплю тебя у твоего господина и дарую свободу, сколько бы он за тебя ни запросил! — воскликнул Регнум и немного ускорился, так сильно не терпелось ему вывести предателя на чистую воду.
— С-с-спасибо, г-господин, — раб быстро посмотрел на управителя и тоже на ходу низко поклонился, после чего запутался в собственных копытах и чуть не упал, но Регнум, не растерявшись, подхватил раба и помог ему устоять.
— Ну что ты, не волнуйся, уже к концу марта станешь свободным, — жеребцы остановились перед огромными колоннами, уходящими в небо. — А, вот мы и пришли! Ну же, идём, я известил сенат заранее, нас уже ждут.
Управитель откашлялся, привлекая всеобщее внимание.
— Господин Регнум, мы же не можем войти сюда с… — жеребец кивнул на Мантикуляриса, — палкой. Там собрались приличные пони и, боюсь, они не поймут.
Единорог призадумался.
— Хм… Действительно, Манти, оставь её, уж там-то мне ничего не грозит.
Силач пожал плечами и сбросил палку со спины на мощёную дорогу.
Управитель тяжело вздохнул.
— Господин, мы же не можем просто оставить её тут валяться, вдруг споткнётся кто.
Регнум, с уже явно заметным раздражением, произнёс:
— Ладно, только быстрее, Манти, мы пойдём внутрь, догоняй, а палку припрячь где-нибудь, где о неё, — он выразительно посмотрел на управителя, — никто не споткнётся.
— Хорошо.
Трое жеребцов начали подниматься в сенат, силач же осмотрелся и увидел поворот с главной улицы, зашёл туда, прислонил палку к стене и направился обратно.
Крики. Что случилось? Кто-то громко спрашивает, куда подевалась вся стража. Пони бегут.
“О нет”.
Мантикулярис помчался к зданию сената, быстро взлетел по лестнице и увидел круг из пони. Расталкивая всех он вошёл в центр круга и увидел…
Слёзы катились по лицу жеребца. Он не выглядел таким уж и старым, но уж точно себя таким чувствовал.
— Вот так всё и было, domine Виндекс. Проклятый управитель нанёс удар ножом в спину вашему отцу, а подкупленный раб сбил его с ног. Обоих поймали, но до допроса они не дожили, отравлены, оба. Я н-не…
Молодой единорог с красными полосами в гриве обнял старого раба.
— Ты не виноват, Мантикулярис, — силач почувствовал, как напрягся Виндекс. — Мы воспользуемся его оружием… Нет, я сделаю всё сам, надо только…
Манти ощутил, как молодого господина начала бить дрожь.
— Domine, я готов действовать, вам нельзя! Даже если вы сможете, то это будет конец для всей семьи, подумайте о матери, но лучше… подождите здесь.
Силач поднялся с кровати и подошёл к полке, на которой, среди прочего, стояла белая, ничем не примечательная шкатулка.
— Работа киринов, зачарованная, конечно же. Нашли её в той самой пещере и не сразу разгадали её секрет, — Манти кинул шкатулку в огонь, и через несколько мгновений раздался щелчок. Кочергой жеребец вытянул её на пол и тут же поднял копытами. Холодная. — Ваш отец велел вручить содержимое вам, когда будете готовы.
Виндекс принял шкатулку. Внутри были свитки с записями. При помощи магии он поднял верхний, развернул и начал читать. Силач терпеливо ждал, пока господин закончит.
— Нельзя победить того, кто устанавливает законы, да? — хмыкнул через некоторое время Виндекс. — Хорошо, отец. Фрахтуй корабль Мантикулярис, мы отправляемся на твою родину. Заслужим право творить законы сами.